29.06.2018 20:34

Узбекистан: "Как шёлковый"

Узбекистан:

Есть у меня подруга, которая с ума сходит от шелка. Ну, буквально. Мягкий он, значит, приятный, трогать его можно и еще разное. Не мне судить, мне, например, нравится щербет за 30 рублей, сделанный Азовской фабрикой целиком из кило сахара, по-моему. А ей, значит, шелк. После попытки найти его в Пекине на шелковом рынке меня долго передергивало от одного только слова. Потому что в переполненном адовыми толпами орущих по-китайски китайцев четырехэтажном здании я нашел адики, футболки, кеды и еще кучу говна, которым и в глухой тайге никого не удивишь. Шелка я не нашел. Не знаю, может, он на другом этаже был. Может, и не шелковый это был рынок. Может, «шелк» на мандарине значит «кучи ненужных тряпок и орды зомби». Не знаю.


В общем, на бесконечном базаре Самарканда я решил попытаться еще раз только через год. Все ведь слышали про узбекский шелк? Ну, я слышал. Даже в путеводителе про него читал. И вот я на базаре. Ковры, самса, адики, халва, изюм, урюк, баран. Шелка не вижу. Местные при слове «шелк» ежатся, пожимаю плечами и показывают где-то там. Ладно. Проталкиваюсь сквозь халаты и матрасы, поворачиваю за повозкой с мобильным тандыром – батюшки! – лежат рулоны синей, желтой и алой материи, сидит рядом молодой узбек, помаргивает и курит. Я к нему:
- Выручай, брат (это нормально, там все братья), нужен шелк!
- Какой? (тихо так и в сторону смотрит)
- Как какой… Ну, шелк! Узбекский такой, ну!
- Ну как, вот есть креп-шелк вот такой, есть такой
- Два метра каждого!
Заплатив за четыре метра креп-шелка зеленого и желтого цветов смехотворную сумму пятьсот что ли рублей, я решаю осмотреться. Неподалеку лавка в старом транспортном контейнере. В лавке немолодой уже продавец с бородой, сантиметром на шее, глазами навыкате и красивой помощницей поднимает при виде меня брови. Я сразу понимаю, что купил не то, надо было тариться здесь, у бороды с сантиметром.
- Понимаете, - бормочу, - я вот тут купил шелк, вы посмотрите, он хороший?
Купец (я его так теперь звать буду, слово хорошее) оценивающе опускает взгляд на протянутые рулоны, и несколько секунд смотрит на меня:
- Какой же это шелк, это же креп!
- Ну да, креп-шелк!
- (чешет висок) Да нет, просто креп.


Ладно. Оглядываю лавку и интересуюсь, есть ли шелк у моего спасителя, разоблачившего обман гнусного уличного барышника (тоже ничоссе слово). Он указывает на что-то алое, льющееся из одной его смуглой руки в другую, что-то, играющее при этом красками. В общем, шелк. Атлас-шелк. Ну, теперь-то я понимаю, что это тот самый, ведь он дороже в два раза и блестит на меня кумачом. Купец предлагает мне взять весь оставшийся отрез, всего пять метров по смехотворно низкой цене тыщща пятьсот вроде рублей. Я долго сбиваю цену, и мы сходимся на трети первоначального ценника.
Победа! Теперь, с четырьмя метрами креп-шелка (я еще не терял надежду на принадлежность этих тряпочек к благородному и, как выяснилось, крайне разнообразному семейству шелков) в одной руке и пятью метрами отменного атлас-шелка в другой я с широкой, как пустыня Кызылкум, улыбкой и радостный, как солнце, что ее освещает, шагаю домой.
Первым эту пустынную улыбочку с моего лица стерла Юля, соратница и типа опора в пути. Как сейчас помню, она сказала… что же она сказала… а, да: «Это не шелк». Я смиренно так улыбнулся, откуда ей знать, в самом деле, про креп-шелк и атлас-шелк, на которых специализируется Узбекистан. Объяснил. Юля еще раз потрогала тряпочки: «Антон, это не шелк!».
Ладно, думаю, дождусь Тиму и Мадину, приютивших нас, и уж они-то оценят. Ребята вернулись через пару часов, разделись и сели пить чай. Я вошел, сияя улыбкой и пряча руки за спиной: «Зацените-ка, друзья, что я нашел на базаре!» Тима недоуменно пожал плечами (он, как и я, не имел никакого понятия ни о шелке, ни о прочих продуктах легкой промышленности), а Мадина попросила потрогать мой атлас-шелк. После пяти секунд она сказала: «Я думала, ты хочешь шелк!».
Тут, над сказать, я все-таки приуныл:
- Но ведь это же атлас-шелк и есть, разве не так?
- Ну да, это атлас, а шелк ведь совсем другой!
В общем, этот долбанный атлас остался Мадине на платье, а сучий креп забрал Ильюша из Оша, наш сосед, чтобы сшить из него флаг Киргизии с волейбольным мячом.
А еще моей подруге нравится кашемир, но мне теперь все равно.

Источник

17-летняя героиня шоу «Пусть говорят» с деформацией лица скончалась после пластической операции В Тюменской области охранник пытается через суд добиться зарплаты за три месяца Тюменцы эффективно провели время на молодежном форуме «Утро» Под Тюменью мужчина, который решил отметить начало охотничьего сезона рыбалкой, отправится за решетку Бывшая участница "Дома-2" назвала свою кожу самым дорогим материалом

Лента новостей